Начнем  мы  разговор  об  этом  прекрасном  брате  меньшем  необычно,  и  вот с  чего.  Наш  крупный,  удивительно оригинальный  и  красивый зверь в той же мере, что и амурский тигр, является  ярко  выраженным  эндемиком Приамурья  и  Приморья  и  нигде  больше  во  всей  необъятной   России  не встречается.  Однако  нет  ему  и  сотой доли  внимания,  уделяемого  полосатому соседу по уссурийской тайге.
  Судите  сами:  тигры  регулярно  подсчитываются,  чуть ли не поштучно,  разрабатываются  и  проводятся  всевозможные  дорогостоящие  меры  по  его охране.   Фонд  диких  животных   края только им и занимается,  осваивая щедрые  валютные  ассигнования  международных  охранных  организаций,  хотя живущих  в  Приамурье  шесть-семь  десятков  грозных  владык  тайги  охотоведы и охотники знают едва ли не персонально.
  И  все  прекрасно  ведают,  как  дорого обходится   «содержание»  амбы  уссурийской тайге: один владыка этой тайги  за  год  уничтожает  до  70—80  изюбров  и  кабанов да еще несколько косуль, медведей,  вместе  же  они  истребляют тысячи  этих  преинтереснейших  и  ценных животных  —  в десятки  раз больше, чем  берет  все  охотничье  хозяйство. Белогрудый же медведь  —  герой нашего рассказа  —  ни  на кого  не покушается,  потому что живет в основном  вегетарианцем.
  Но  вот  спросите  любого  охотоведа или  эколога,  и  даже  работающего  в охотничьих  и  природоохранных  организациях  Приамурья,  сколько  теперь насчитывается  здесь  белогрудок,   — вряд ли  кто со знанием дела ответит,  а скажет  этак  неуверенно:   да  тысячи полторы-две,  однако.  Или  поинтересуйтесь  у  школьников,  знают  ли  они тигра,  и  все  хором  ответят:  «Зна-аем! Большой  такой,  полосатый  и  страшный!»  Но они же стеснительно промолчат,  спроси  их о белогрудом  медведе.
  Обидно  за  белогрудку.  Так  много  в нем  удивительного  и  неповторимого, экзотического, только ему и свойственного, а внимания  — никакого.  Разве что продать  охотникам  лицензии  на  него. По  баснословной  цене  —  в  6000  руб. Правда,  он теперь красуется  на гербах Хабаровского  края  и  его  столицы,  однако изображение там белогрудки свидетельствует  о  том,  что  этого  сугубо дальневосточного  зверя  и  серьезные мужи знают поверхностно.  Иначе почему  на  всех лапах  четко  прорисовано  по четыре  когтя,  в  то  время  как  их  «вживую»  обязательно  по  пять.
  Для   начала  разговора  представим героя   нашего   рассказа.   Белогрудый медведь  —  хорошо  выраженный  подвид  медведя  гималайского,  населяющий крайнюю, самую суровую, для обитания трудную северо-восточную часть обширного  видового  ареала,  который простирается  от горной  восточной  части  Афганистана  и  Пакистана,  через Тибет  и  Гималаи,  охватывает  Индокитай  и  Малакку,  юго-восточный  Китай, Тайвань  и  Японию,  Корейский  полуостров,  бывшую  Маньчжурию и  наш Амуро-Уссурийский регион. От других подвидов  белогрудый  медведь отличается большими  размерами  тела  и  головы, густой  и  длинной  шерстью,  ибо  жить ему  предопределено  в  суровой  части ареала.
  Внешний  вид  и  телосложение  белогрудки  носят типично  медвежьи  черты, однако  при  внимательном  изучении «портрета»  обнаруживаются  особенности,  свойственные  лишь  ему.  Он  всегда окрашен в блестящий смоляно-черный  цвет,  на  его  груди  всенепременнейше   красуется   белым-белая   «манишка»,  или  галстук,  в форме летящей птицы или серпа,  и такой же чисто-белый  мазок  обязателен  под  челюстью. На его симпатичной остроносой, ничуть незлобивой  морде  выделяются  черные глаза,  уплощенный  лоб,  губастый,  но неглубоко  разрезанный  рот  и  большие округлые  уши,  всегда  как  бы  стоящие этакими  раструбами  на  макушке.  А влажная  мочка  носа  в  неустанном  движении. И даже по этим особенностям — а  есть  и  другие  —  его  нетрудно  отличить  от  двоюродного  бурого  собрата даже  в  сумерках  таежного  подлеска  и на расстоянии.
  Впрочем,  издали этих медведей разных  видов  проще  всего  различать  по общему  строению  тела.  Белогрудый, или гималайский,  медведь,  именуемый еще  и  черным,  и  уссурийским,  и  даже тибетским,  гораздо стройнее и красивее дальнего бурого родича.  У него нет горба,  и он чужд сутулости.  Белогруда  прекрасно  лазает  по  деревьям,  где проводит  почти  всю  жизнь,  и  потому передний  плечевой  пояс  у  него  развит гораздо лучше,  а ноги изящнее и длиннее.  Но особую стройность ему придают хорошо развитая грудь, сравнительно сухие таз и задние конечности. А короче  говоря,  его  фигура  несомненно спортивнее,  чем у неуклюжего «Буряка».