Решив завести собаку, я знала, что буду заниматься с ней сама. Одни меня отговаривали, ссылаясь на отсутствие опыта. Другие говорили, что смелость моя похвальна, что одну — две собаки я испорчу, а потом научусь натаскивать.
  Дело в том, что, мечтая с детства об охотничьей собаке, я ни разу в жизни не видела ее в работе. Больше того, и на охоте я ни разу не была. Все это снилось мне во сне, об этом я читала все, что могла раздобыть. Только прочитав Яблонского и Ивашенцева, я почувствовала уверенность в своих возможностях и, к счастью, не ошиблась. Я очень старалась, и собака досталась мне умная и способная. Мы друг друга учили. Это такое наслажденье!
  Безусловно, ряд ошибок мною был допущен, но я могу смело считать Маху отнюдь не испорченной.
  Прежде всего, я взяла за правило ежедневно 15—20 минут, а то и больше, уделять собаке. Никаких «некогда» не существует.
  Абсолютная честность и правдивость в отношениях с собакой. Если я говорю, что пойду с нею гулять, то уж иду, если обещаю накормить, то кормлю и т.п., никогда я не пытаюсь показать своим знакомым, как умна моя собака, как много слов она знает, если в данный момент с ней заниматься не нужно. Мне кажется, что, обманув собаку раз или больше, можно потерять ее доверие. А хозяин должен быть для нее непогрешимым, справедливым, в меру строгим и ласковым. Все счастье жизни она должна узнавать только через хозяина. По-моему, собака больше любит не того, кто ее кормит, а того, кто с ней гуляет и, впоследствии, занимается. Можно вполне сказать, что собака жива не хлебом единым.
  Если я от собаки чего-то требовала, то требовала до конца. Например: если Маха отказывалась наотрез взять в рот какой-либо предмет и подать мне после многих попыток все-таки заставить ее это сделать, я вкладывала ей в рот этот предмет и, если надо, придерживала так нужное время. Таким образом, насильно заставив собаку послушаться я прекращала занятия. Если я видела, что мое требование может остаться невыполненным, я отказывалась от него, не давая повода собаке проявить непослушание.
  Команда «Ко мне» и свисток — святыня. Никогда никаких наказаний подошедшей на зов собаке я не допускала, как бы она не провинилась. Только ласка, только лакомство. Значительно позже были единичные случаи отступления от этого правила. Но это возможно, когда собака уже имеет некоторый опыт и, в общем, дисциплинирована. Вот что случилось у меня с первопольной Томочкой (сеттером). Томочка уже знала болотную дичь, делала стойки. Попав неожиданно в стайку серых куропаток, с восторгом их всех разогнала. С трудом подозвав ее, я заставила ее лечь, пять раз сильно стегнула плеткой и сразу же пустила в поиск в ту самую стайку. Разогнанных птиц Томочка отработала четко по одной. Вероятно, наказание поняла вполне правильно.
  Всерьез заниматься с собакой я начала не рано, а именно зимой, когда Чайке (она же Маха) исполнилось 7 месяцев. До этих пор я только обучила ее минимальной дисциплине дома: подзыву «ко мне», командам «на место», «нельзя», «лежать» и «назад». Кроме того, она безотказно подавала палку и любой другой предмет, который я ей бросала или указывала. В первое лето, когда Чайке было от 3-х до 6 месяцев (все это время мы жили вне города), я предоставила ей свободу. Брала с собой в лес, в поле, следила лишь за тем, чтобы она не скрывалась с глаз и была бы послушна. На прогулках, в игре проводила небольшие по времени и нагрузке занятия по укладыванию и подзыву голосом, свистом и жестом. Вот и все. В это же самое время я отучила свою воспитанницу подбирать с земли. Делала я это так. Направлялась на место, где на берегу озера развлекаются москвичи и там изобилие таких лакомств, как селедочные головы, остатки воблы и пр. Собаку я брала на длинный шнур, который пускала волочиться, чтобы она не чувствовала себя привязанной. Как только она хватала лакомство, а делала она это обязательно, я с возгласом «нельзя!» сильно ударяла ее плеткой один раз. Таких уроков мне пришлось провести много, раз 20—30, не меньше. В неповиновении здесь она оказалась довольно упрямой. Мне кажется, что в подобном случае действовать плеткой необходимо и сразу, чтобы собака поняла, что вы решительно против того, чтобы она так угощалась.
  Теперь расскажу о технической стороне дела. Все детство Махи прошло в спокойной обстановке. На нее не кричали, не дергали ее частыми требованиями, кормили строго по часам. Прогулок было много, но нигде и никогда она не гуляла одна или с чужими людьми. И это должно быть правилом. Как приучить щенка приходить на зов, все знают. Зов — и лакомство. Вот и все. Если в течение первого года жизни собаки всегда иметь при себе лакомство, подходить она станет безотказно. Бывает, правда, что никакими силами, никаким лакомством нельзя оторвать питомца от интересующего его предмета или запаха. В случае если это начнет повторяться, надо провести серию занятий на шнурке. Выйдя во двор, позовите собаку. Раз, два, три и т.д. подряд, пока ей не надоест. Вот тут и надо пустить в ход шнурок: зов — не идет. Тут же собаку надо подтащить к себе, резко ее дернув, а, подтащив, приласкать и дать лакомство. Применять этот прием надо до тех пор, пока подход не станет безотказным и без шнурка. Мне пришлось проделать это только в начале натаски в угодьях, а до этих пор все было благополучно.