Это рассказ об «СКС» — самозарядном карабине Симонова, прародителе славного и знаменитейшего «Калашникова». О карабине, любимом американскими охотниками, но не ставшим легендой у нас. Если в кинофильмах мы сплошь и рядом видим мосинские винтовки, ППШ, «Маузеры» и Шмайсеры», то нашему герою отводится скромное место ритуального оружия в руках часовых у Мавзолея и солдат почётного караула. Итак, всё по порядку. Отмерив срок пятилетнего стажа владения гладкоствольным оружием, я получил на руки лицензию на покупку нарезного. Вначале был соблазн приобрести «мелкашку», памятную по юным годам, урокам физкультуры в тире «ДОСААФ». Но ТОЗ-8 в магазинах не купишь.

В одном из оружейных магазинов на востоке столицы я ЕГО увидел. Среди других ОП-СКСов (охотничьих вариантов СКС), потёртых, с облезлым ложем, ОН выглядел новым и нарядным. Боясь упустить понравившийся экземпляр, я обратился за кредитом к своему другу, работавшему неподалёку, и уже вечером рассматривал и разбирал его в компании своего брата. Брат мой с таким карабином был знаком по службе в ГДР.

Произведя частичную разборку, мы были приятно удивлены: внутри была заводская смазка! На крышке ствольной коробки выбито «1952 г.», а затвор весь в старом солидоле, под которым начала появляться ржавчина! Неужели из него не стреляли? Хотя документ об отстреле, выданный на имя предыдущего владельца, имелся. Конечно, отстрел — это одно, а любовное ухаживание за оружием — другое. По-видимому, карабин этот прямо с военного склада попал к лицу, имевшему возможность его зарегистрировать. Стрелять из него он не стал, а хранил, пока не сдал в магазин.

Ну, что же, поздравляю сам себя с новым, не изношенным стволом и за дело: чистить и пристреливать. Пристрелка меня вначале обрадовала: разброс 8—10 см на 100 м. Это фантастика по сравнению с теми результатами, которые я получал, стреляя из гладкоствольного ружья на 50 м, даже сверхметкой пулей «Полева». При последующих стрельбах разброс пуль при выстрелах никак не доходил до значения 3 см, которое было указано в паспорте карабина для патронов серии «711» при его заводской приёмке.

В чём дело? Возрастное ухудшение зрения и невозможность пользоваться открытым прицелом? Но я ещё мог прищуривать глаз и видеть целик с мушкой. В магазинах большое разнообразие оптических прицелов и кронштейнов к ним. Мой выбор пал на прицел «Вилейка» и кронштейн из лёгкого сплава.

Увлекательнейший это процесс — установка кронштейна, юстировка трубы и дальнейшая пристрелка! Но результат стрельбы не воодушевил: разброс пуль если и изменился в лучшую сторону, то незначительно. Стрельба с оптикой подразумевает, в частности, умение «отстраиваться» от «лунообразных теней», т.е. центровать глаз, чем я ещё не обладал в должной мере.

В разы, равные кратности оптики, мы лучше видим и дрожание наших рук и уход перекрестия от цели под влиянием дыхания. Чем сильнее мы стремимся удержать прицельную метку на цели, тем больше она стремится убежать в сторону. Новички со мной согласятся.

Преодолев «болезни роста», я стал показывать лучшие результаты в стрельбе. Особенно, когда попадались партии хороших патронов.

Памятна пристрелка, которую я проводил несколько лет назад, осенью. Выбрав место, удачное с точки зрения безопасности моих выстрелов для окружающих, я отмерил 100-метровую дистанцию. Осень. Холодно. Под ногами — грязь, в которую неохота ложиться. Сзади меня — убранное овощное поле, на котором появляются вблизи и снова удаляются тракторы, запахивающие его под зиму. Чтобы быть невидимым и неслышимым для трактористов и чтобы не вызывать у них любопытства и страха перед «человеком с ружьём», я уселся на заднее сидение своего «Жигуля», приспустил левое стекло и положил на его край подушечку. Левая рука покоится на этой подушечке, приклад где ему положено, ловлю глазом центр прицела.

Изготовка оказалась очень удобной и комфортной. Справа дует ветер средней силы, поправку на который я не учитываю: меня интересует только кучность. В таком неподвижном состоянии дыхание окончательно успокаивается, и задержать его для выстрела на полминуты не представляет труда.